Сейчас, когда закончилась навигация, и, соответственно, поток новостей с судов значительно уменьшился, мы бы хотели поговорить о стереотипах, сложившихся вокруг «Крузенштерна» и «Седова».

Список стереотипов составлен на основе сообщений наших подписчиков, а также частных бесед с «береговыми» людьми.

На наш взгляд, самое безумное заблуждение, касающееся «Крузенштерна» и «Седова» – это то, что каждая навигация парусников является кругосветкой. Правда в том, что у «Крузенштерна» было всего две кругосветки, а у «Седова» – одна (2012-2013 гг.).

Стандартная навигация парусников состоит, как правило, из трёх учебных рейсов. Каждый в морской его части длится не менее месяца.
Районы плавания могут варьироваться, но не до такой степени, чтобы собраться на месяц-другой в рейс про Балтике и случайно обогнуть Землю. Для кругосветки (и вообще для длительных плаваний) должны быть особые задачи, это по-прежнему, мягко говоря, хлопотные, и, грубо говоря, очень ресурсоёмкие мероприятия.

Ещё есть мнение, что эти суда существуют исключительно ради туристов, поэтому в пресс-службу то и дело поступают вопросы: «как забронировать себе место на круиз» и «сколько стоит экскурсия». На наших парусниках проходят первую морскую групповую практику курсанты морских учебных заведений Росрыболовства (130-140 человек за рейс). Итогом практики становятся первые документы морских специалистов. После этого курсанты могут идти на суда другого назначения не только набирать ценз, но и зарабатывать деньги. А кто-то продолжает работу и на своих морских alma mater.

Можно сколько угодно вести полемику, почему первая групповая практика проходит на паруснике, а не на «любом другом современном судне». Но первый и главный аргумент таков: насколько реально на «любом другом современном судне» обучить полторы сотни курсантов, при этом не потерять в качестве и не бросить юных и неопытных моряков на произвол первого, а, значит, в любом случае, стрессового рейса? Вот после того, как курсанты пройдут эти «морские прописи», они могут двигаться дальше.

К сожалению, частенько мы сталкиваемся с тем, что даже курсанты не совсем верно понимают задачи плавательной практики (и транслируют эту искажённую идею в массы). Иногда из разговоров «бывалых», т.е. проходивших всего месяц в море ребят, следует, что наше учебное заведение содержит не «судно для них», а «их для судна». Что на парусниках их заставляют работать, обслуживать себя и т.д. Что тут возразить? Во-первых, учебная практика состоит из разных частей подготовки – учебной, вахтовой, рабочей. Во-вторых, подчинена морскому регламенту и строгому распорядку. В-третьих, даёт первые навыки жизни вне дома, в большом (но дружном) коллективе, возможности себя испытать в подъёмах на мачты, в работе по уходу за местами общего пользования, в поддержании порядка в кубриках.

Мы уже не говорим о времени, когда суда участвуют в международных фестивалях, регатах, праздниках. Там каждый курсант может стать «лицом страны». И только от его выучки, воспитания и моральной подготовки зависит, каким это «лицо» запомнят встретившие его люди.

Ещё одно заблуждение, которое, на наш взгляд, тоже является довольно обидным, и которое присуще, как правило, жителям других регионов, что порт приписки «Крузенштерна» не Калининград, а Санкт-Петербург. Тоже, нет-нет, да проскочит в наших сообщениях: «Когда парусник вернётся в Петербург?» В то время, как «Крузенштерн» является калининградским уже более 30 лет. К слову, даже «Седов» приписан к порту Калининград уже 7 лет, а это немалый срок.

Ну, и напоследок, самое нелепое заблуждение – что «Крузенштерн» и «Седов» деревянные, поскольку они парусники. Наши парусники – стальные суда с клёпаной конструкцией: стальной корпус, стальные мачты и т.д. Винджаммеры (которыми являются наши барки) — это последнее поколение крупных коммерческих парусников, появившихся в конце XIX века. Именно стальной рангоут позволил этим судам получить огромные, по сравнению с парусниками предыдущих поколений, размеры, и, как следствие, увеличенную грузоподъёмность. Стальные мачты позволили поднять паруса на большую высоту и увеличить парусность, максимально использовав её даже в сильный кормовой ветер.

Мы продолжим этот увлекательный разговор про наши учебные парусники. Кстати, возвращаясь к названию. УПС расшифровывается, как учебно-парусное судно. Ну а "упс" – это что-то из разряда "ой, кажется, неловко вышло".
Фото: Анастасия Радюк